Слегка неуклюжая, немного неловкая, чертовски
упрямая, а ещё такая обаятельная, самобытная и своя… Великолепная Лия Ахеджакова…
Наследница знатного адыгского княжеского
рода Ахеджаковых родилась в Днепропетровске, в семье режиссёра и актрисы.
Несмотря на нежелание родителей, маленькая Лия с детства решила стать актрисой.
В погоне за мечтой она обошла многие московские студии с единственным вопросом,
не испытывают ли они потребности в актрисах? А ей всюду советовали подумать о другой
профессии, говорили, что она талантливая девочка, но актрисой никогда не станет.
Но разве это могло остановить семнадцатилетнюю упрямицу?
Поступила в случайный институт, занялась
самодеятельностью и все получилось. Она поступила в адыгейскую студию ГИТИСа
(курс М.П. Чистякова).
С детства, наряду с упрямством, среди ее
замечательных качеств ярко проявлялись обаяние отваги и «мальчишеская»
решимость идти до конца, наперекор всему. Её многочисленные героини всегда ведут
диалог с жизнью на языке ультиматума, и она умеет добиваться своего «путем мирных переговоров». А ведь это,
несмотря на страх, требует не только мужества, но и мудрости… Когда-то один из
великих сказал: профессионалом становишься, когда привыкаешь к страху.
Ахеджакова не столько преодолела свой страх, сколько «приручила» его. Она стала
такой же «укротительницей страхов», как Бугримова стала укротительницей тигров.
По окончании ГИТИСа Лия Ахеджакова в
1960–1977 годах работала в Московском ТЮЗе. Ее внешне неприметный облик и стремление
всегда и во всем быть первой (золотая медалистка!), исключительно на
собственных условиях, казалось, воздвигали непреодолимые преграды, но, как ни
странно это пошло её на пользу.
Лия Ахеджакова начинала как актриса
травести. Среди ее лучших ролей тюзовского периода: Тараска Бобунов («Будьте
готовы, Ваше высочество!» по Л. Кассилю), ослик Иа-Иа («Винни-Пух и его друзья»
по А. Милну), Бабушка («Я, бабушка, Илико и Илларион» по Н. Думбадзе), Женька
(«Мой брат играет на кларнете» А. Алексина), Дениска Кораблев («Пожар в
пампасах, или Подвиг во льдах» по В. Драгунскому), Пеппи («Пеппи Длинный чулок»
по А. Линдгрен) и др.
Годы, проведенные в ТЮЗе, где она играла
мальчиков, девочек, поросят, петухов и даже нелепые утюжки, Ахеджакова долгие
годы считала «потерянным» для себя временем. Сегодня она уверена: судьбу надо
принимать смиренно. И когда пришла пора расстаться с ТЮЗом, ушла из театра решительно
и бесповоротно. Ушла в «Современник», понимая, что все придется начинать с
чистого листа – от ролей до взаимоотношений с новым коллективом. Она и в
«Современнике» долго сидела без работы, считая себя никому не нужной. Но, как
ни странно, неуверенность в себе, боль и отчаяние порой даже полезны для
творческой личности. Никто не знает, из какого «сора» или «сюра» выросли лучшие
«цветы» Лии Меджидовны.
В советские времена, когда актриса
только начинала, существовал штамп «положительного героя». В канон
«положительности» Ахеджакова никоим образом не вписывалась. Ее героини очень
похожи на нее саму. «Я же не могу про себя сказать, – в запале восклицает Лия
Меджидовна, – положительный я человек или отрицательный! Я человек. Я плачу.
Мне больно. Смеюсь и делаю непоправимые ошибки."
Лия Меджидовна дискредитировала этот
героический штамп. Ахеджаковские героини – «девочки-старушки» – ни на кого не
похожи, они – единственные в своем роде. В них, словно наугад вырванных из
очереди, с троллейбусной остановки, нет ничего общего ни с пафосными
социальными героинями, – к примеру, с мэром Елизаветой Уваровой, которую в
«Прошу слова» блистательно сыграла Инна Чурикова, ни с «лириками» конца 1970-х,
ни с чарующими деревенскими бабами Нонны Мордюковой. Вслед за Ахеджаковой,
вместе с Ахеджаковой на сцену и на экран пришли новые, необычные героини – те
самые и в том обличье, кто попытался не «уступить жребию», а то и переломить
судьбу...
Главная специфика Ахеджаковой как
актрисы – способность быть «локатором» частного, личного, отклоняющегося от
предписанной «нормы», – способность не прикидываться, не играть, а взаправду
быть уязвленным «инородцем», «бормочущим комком слов».
Ахеджакова не просто комическая или
трагикомическая актриса, она, по большому счету, актриса трагедийная, и это,
как и в случае с великой Фаиной Раневской, определяет особенность ее судьбы
(страшно проводить такую параллель, но М. Туровская писала про Раневскую, что
та становилась тем современнее, чем меньше ей удавалось сыграть…).
В любом самом маленьком эпизоде она
умеет зацепить зрителя реально происходящей жизнью. И все же в зрительском
сознании Ахеджакова была и остается актрисой, остро чувствующей смешное,
умеющей «рассмешить» как бы невзначай – легко и элегантно. Ведь плюс ко всему
прочему, Ахеджакова еще и блистательный клоун. Выбирая эту актрису на роль,
режиссер, как снайпер, «зарабатывает очки». Потому что Ахеджакова – беспроигрышное
«стратегическое оружие». Хотя даже ее комедийность – нетипична, за ней
невооруженным глазом читается грустная ирония Лии Меджидовны.
Все помнят секретаршу Верочку из фильма
«Служебный роман». Эта роль – один из ярких экранных скетчей актрисы. Казалось
бы, всего-навсего какая-то секретарша какого-то скучного статистического
учреждения. Но роль строилась Рязановым специально «под Ахеджакову».
В ахеджаковской Верочке есть «изюминка»
– она прелесть, душка, вроде бы вполне типичная секретарша (едва ли не самая
узнаваемая среди персонажей фильма); и все же в ней – неожиданность,
парадоксальность, как бы выхваченные из реальной жизни, но так редко
пробивающиеся на экран.
Секретарша Верочка. Вот она прибегает на
работу. Худенькая, складная, одетая по последнему «писку», «железно» в себе
уверенная. Она в курсе всех новейших течений – жизни, моды и т. д. В данном
статистическом учреждении она вовсе не ощущает себя «пешкой» или «винтиком»,
скорее – главным научным консультантом в области новейших течений жизни. Образ
Верочки-секретарши высветил важные грани актрисы Ахеджаковой. «Блочное»,
типовое становится у нее неожиданным, подвижным как ртуть, готовым обернуться
своей изнаночной стороной. Уморительное, смешное в героине – не просто здоровая
реакция на «абсурд» бытия. Комедийность образа проистекает из диалектически
тонкого понимания актрисой глубинных пластов экзистенциального. Ведь
«человеческое, только человеческое» само по себе и смешно, и грустно. Верочка
вербует зрительские сердца своим природным обаянием, тем, что она вся «как на
ладони».
Во времена, когда едва ли не все в нашей
жизни было по-бухгалтерски «задокументировано», кажется, она одна умеет
радоваться и получать удовольствие от жизни и этим своим талантом щедро делится
с окружающими.
Ахеджакова – это всегда голос обнаженной
души, которому веришь сразу и безоговорочно. Да, ее героини немного нелепые и
смешные. Лия Меджидовна и в обыденной жизни «другая», не такая, какой мы
приготовились ее увидеть.
Талант Ахеджаковой в высшей степени
демократичный, понятный любому зрителю, а вместе с тем умный и тонкий. Она –
«наш делегат», она будто говорит за всех нас, она памятлива народной памятью,
мудра народной мудростью. К тому же это в высшей степени дисциплинированная и
собранная актриса. Самобытная, ни на кого не похожая… Ее комедийные персонажи
шире, глубже того, что было прописано в сценарии или пьесе любой из сыгранных
ею комедийных ролей. Но настоящий, большой успех приходит к актрисе тогда,
когда она становится соавтором роли. Так было в «Персидской сирени» Н. Коляды
(режиссер Мильграм) или в его же «Мы едем, едем, едем» (режиссер Волчек).
Героини Ахеджаковой – бедолаги,
попадающие из одной неприятности в другую. Но мы и любим их за то, что они –
неловкие, некрасивые, несчастные. На самом деле, наш восторг вызывает то, что
при таких-то качествах, при такой неумелости и неприспособленности они
неожиданно выстаивают, выживают и, кто бы мог подумать, вопреки всему
побеждают!
Говорят: от великого до смешного один
шаг. Ахеджакова, как и Чаплин, доказывает обратное: от смешного до великого
расстояние еще более короткое. Как многие великие лицедеи до нее, она
инстинктивно расшатывает иерархию жанров: не играет ни «чистую» комедию, ни
«чистую» трагедию. Потому что любит все «сдвинутое», половинчатое, подвижное.
Ахеджакова – мастер спонтанных
импровизаций, а подчас и «черного», насквозь абсурдистского юмора, что она
блестяще подтвердила в телеспектакле по пьесе И. Ионеско «Бред вдвоем» (в дуэте
с Г. Хазановым).
Э. Рязанов еще 20 лет назад понял:
обаяние этой актрисы таково, что, поручив ей сыграть отрицательную роль,
рискуешь перевернуть смысл пьесы. Ахеджакова в считанные минуты способна
«перевербовать» симпатии зрителей, сделать так, что они по доброй воле встанут
на сторону любого из ее отрицательных персонажей.
«У
меня слишком мало времени, чтобы тратить его на бездарные проекты и прожекты» –
любимая присказка Лии Меджидовны. Она неохотно говорит о собственных неудачах,
о режиссерах «другой группы крови», с которыми сталкивала ее судьба, обо всем
поверхностном, наносном, случайном в своей жизни. И при этом ни капли
высокомерия и фанаберии, никаких ярлыков и «бирочек», неотделимых от сознания
собственной исключительности. Если бы слова «щепетильность» не существовало в
природе, его следовало бы выдумать специально для Ахеджаковой. В любом
жизненном пространстве она занимает слишком мало места! И еще один факт, в
актерском мире почти немыслимый, неправдоподобный, сверхъестественный: она ни о
ком не говорит плохо. А если что-то и подумает, то вслух все равно ничего не
скажет, даже если чья-то противная «морда благоразумного фасона» (Д. Хармс)
вызовет в ней острое чувство неприятия.
Она – особенная и тем ценнее ощущаются её слова поддержки,
которые её до сих пор вспоминают в России:
«Я
уже не смотрю телевидение, а читаю интернет. Вижу зеленых человечков в Крыму,
танки в Симферополе. Военных в касках, в масках, с гранатометом. Вооруженные до
зубов и с закрытым лицом. Ясное дело, спецназ! А сейчас говорят, что они
охраняют части, в которых не отказались от присяги Украине. Знаете, люди за
свою веру на огонь шли, но не отказывали. У меня такое уважение к украинским
военным!»
С наступающим, Лия Меджидовна! Украина Вас любит!
С наступающим, Лия Меджидовна! Украина Вас любит!
Н.
Миралова